Новая доктрина национальной безопасности администрации Дональда Трампа обозначила не просто смену риторики — эксперты говорят про потенциальный тектонический сдвиг в геополитике. Так, документ возвращает США к принципам XIX века в Западном полушарии и предполагает баланс с Россией. Сперва жест был воспринят в Москве с осторожным интересом и глубоким скепсисом. Означает ли эта “дорожная карта” Трампа реальный разворот Вашингтона от конфронтации к прагматичному размежеванию сфер влияния, или это лишь тактический маневр в предвыборной гонке, за которым последуют старые угрозы? Первые шаги администрации Трампа в новом году подтвердили, что речь скорее идет о втором варианте.
Белый дом обнародовал стратегию, которую уже окрестили “доктриной Трампа 2.0”. Ее суть — радикальный прагматизм в политике, свойственный бизнесмену Трампу, который во всем ищет выгоду. США открыто заявляют о своем праве на доминирование в Западном полушарии, проводя параллели с эпохой президента Джеймса Монро, и одновременно предлагают Москве “восстановить стратегическую стабильность”.
Нетленка вышла увесистой, но на 33 страницах Россия не названа главным врагом — эта роль отведена Китаю, а в качестве противника для Кремля указана, скорее, объединенная Европа. Спасибо, а то мы не знали.
Но событие не могло пройти незамеченным, в экспертной среде оно породило волну интерпретаций — от надежд на новую “разрядку” до предупреждений об изощренной стратегической ловушке. Исторически Россия не раз на своем опыте отмечала, что когда США гладко стелят, потом оказывается жестко спать. Причем, последняя сопоставимая по масштабу переоценка прозвучала из уст того же Трампа в 2017 году, а потом последовали санкции, выход из договоров и беспрецедентная военная помощь Киеву.
Теперь, на пороге возможного второго срока, республиканец снова заставляет союзников по НАТО нервно вздрагивать, а Москву — с особым вниманием перечитывать каждую строку.
И события нового 2026 года подтвердили худшие опасения. Сначала США провели операцию по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Аргументация администрации США четко говорит о том, что в Белом доме провели свои новые красные линии и намерены им следовать.
На вопрос о том, зачем США нужна венесуэльская нефть, глава Госдепа Марко Рубио заявил: “Зачем Китаю их нефть? России? Ирану? Это Запад. Здесь мы живем”, и Россия, Китай и Иран должны “убраться отсюда”, потому что “Западное полушарие принадлежит нам, и никому из-за пределов нашего полушария не разрешается находиться на территории Америки”.
Вскоре после этого Соединенные Штаты Америки задержали российский нефтяной танкер “Маринер” в Атлантическом океане. Причина задержания — нарушение санкций. Танкер так называемого “теневого флота” был зафрахтован частным трейдером под флагом Гайаны. Он сменил флаг на российский в Атлантике, когда его уже сопровождал корабль Береговой охраны США.
Так вот какой он — дух Анкориджа? А что, кто-то ожидал чего-то другого?
“В доктрине были четко обозначены национальные интересы Соединенных Штатов. И может быть, в этой доктрине есть некое согласие, что национальные интересы могут быть и у России. Но никакие мы не союзники”, — сразу обозначает дистанцию политолог Юрий Светов.
Эксперт видит в документе не призыв к партнерству, а констатацию реалий жесткой конкуренции. “Противником нас сейчас не обозвали, но мы же остаемся конкурентами или соперниками”, — добавляет эксперт. Главный камень преткновения, по его мнению, — латентное, но четкое требование Вашингтона к Москве уйти из Западного полушария.
“Нам ведь тоже сказано не соваться в Западное полушарие. Нас не назвали никак, но сказано, что вмешательства не потерпят. А у нас там и с Кубой договор подписан, и с Венесуэлой есть. Что с этим теперь делать будем?” — задается вопросом Светов.
Ни от кого не укрылась двойственность новой стратегии: признавая право России на собственные интересы, Трамп тут же очерчивает для нас красные линии, проведенные США. Глубокий скепсис относительно долговечности и серьезности этих намерений высказывает и доктор политических наук Рафаэль Ордуханян.
“Есть разница между тем, что говорят американцы, что они декларируют, и тем, что они делают. Постоянно идет диссонанс”, — напоминает американист.
Новый сигнал, по его мнению, придет позже, из Пентагона: “Скоро появится доклад “Концепция национальной обороны”. Вот там будет что-то любопытное. Я не думаю, что там будут такие критические высказывания в сторону Европы. Предполагаю, что там как раз будет в основном вектор против Китая и против нас”.
Это расхождение между политической риторикой и военным планированием — ключ к пониманию ситуации.
Одновременно обозреватели видят в истерической реакции европейских столиц на доктрину признак кризиса внутри самого Запада. “В очень большой степени истерика, которую мы видим в Европе, она как раз и обозначает это. Тем более на фоне теряющейся субъектности самой Европы”, — констатирует Ордуханян.
Президент Евразийского института молодежных инициатив Юрий Самонкин развивает эту мысль, указывая на раскол в трансатлантическом тандеме:
“Обе стороны противоречивы, потому что, с одной стороны Соединенные Штаты Америки во главе с Трампом хотят аккуратненько выйти из этого конфликта, переложить всю степень ответственности. А Европа и Британия, Макрон, Шольц и другие страны-бенефициары выступают именно за агрессивные действия”.
По словам Самонкина, европейские элиты “заявляют о подготовке к новой глобальной войне против России и Китая к 2029 году”. В этом контексте заявление российского президента о готовности “к войне с Европейским союзом уже завтра” выглядит не эскалацией, а прямым ответом на незаданный вопрос.
Это противостояние, однако, не отменяет борьбы внутри европейского континента. Эксперты отмечают, что Трамп, будучи прагматиком, не стремится уничтожить НАТО, но хочет переформатировать альянс под американские нужды, сделав дешевле и проще в управлении. “Польшу давно уже американцы делают главной опорной точкой для себя в Европе. С другого конца есть Румыния, в которой собираются создать самую крупную базу в Европе прямо напротив Крыма”, — перечисляет новые “центры силы” эксперт Юрий Светов.
Проект “мини-НАТО” из более послушных восточноевропейских стран, по его мнению, выгоден Вашингтону: “Зачем им кормить ту же самую Испанию с Португалией, да и Францию тоже? А эти вот тут рядом, мини-НАТО, и все под боком, и дешевле обойдется”. Это сухое экономическое калькулирование и есть суть подхода Трампа, который, как отмечает Самонкин, считает НАТО и прочие глобалистские проекты “убыточными направлениями деятельности”.
Вопрос Украины в свете новой доктрины приобретает особое, прикладное значение. С одной стороны, Трамп заявляет о “важнейшей задаче” скорейшего заключения мира, а с другой, эксперты сомневаются в искренности порыва.
“Американцам прекращение конфликта на Украине так ли остро нужно? Они же зарабатывают”, — задается вопросом Юрий Светов.
Эксперт допускает сценарий “тлеющего конфликта”, который позволяет Вашингтону сохранять рычаги давления и рынок сбыта вооружений для Европы. “Пусть некоторое время подкопят силы и снова начнут конфликтовать”, — предполагает политолог.
Однако Рафаэль Ордуханян видит и другой, более циничный расчет. Он обращает внимание на активизацию переговорных процессов с привлечением таких фигур как Джаред Кушнер. “Россия и Америка сейчас ищут инвестиционные проекты, которые с лихвой покроют поставки оружия для Украины. Поставки для НАТО никуда не уйдут от Соединенных Штатов”.
По его мнению, “пророссийская риторика” Трампа вызвана не внезапной любовью, а появлением “реальных цифр, которые ему понравились больше”. Украина в этой логике становится разменной монетой в возможной сделке, а несговорчивость Зеленского — лишь временным фактором.
Отдельный и крайне показательный раздел доктрины посвящен искусственному интеллекту, поставленному в один ряд с ядерными технологиями. Это, по мнению экспертов, не хайп, а признание ИИ как нового стратегического ресурса и поля битвы. Однако и здесь тон анализа сдержан. “ИИ — это инструмент. Это высокоэффективный, качественный, но это инструмент, которым мы, люди, пользуемся”, — говорит физик по базовому образованию Юрий Светов. Он предостерегает от переоценки: “Искусственный интеллект — он всегда вчерашнего дня. Потому что вот сегодня то, что мы с вами придумали, мы в него заложим, и он на этой основе пойдет дальше”.
Рафаэль Ордуханян добавляет к этому культурологический аспект: “Для меня это абсолютно культурологическое явление. Это апокалипсис. От Иоанна Богослова к Нострадамусу, к Ванге”. Он напоминает, что суть ИИ определяют те, кто закладывает в него данные: “Если это будут делать европейские лидеры, то тогда мы получим такую макронщину, мерцовщину и все вот это остальное, мерзлятину”.
Главная проблема, которую видят эксперты, — титаническое энергопотребление этой новой “гонки вооружений”, заставляющее США думать об абсолютной энергонезависимости. “Они не хотят зависеть ни от кого. Вопрос, например, о том, как бы им отказаться от покупок ядерного топлива в Российской Федерации — он ведь не только о враждебности к нам, а о понимании, зачем им нужна зависимость от нас, если они сами способны все сделать”, — поясняет Светов.
В итоге новая доктрина Трампа рисует картину мира, где Вашингтон отказывается от роли глобального жандарма в пользу расчетливого геополитического игрока, стремящегося минимизировать издержки и максимизировать выгоду. Россия в этой схеме — не союзник, но и не главный враг. Это постоянный конкурент, с которым возможны точечные сделки, но в отношении которого будут жестко пресекаться попытки выйти за отведенные границы. Документ стал отражением политики последних месяцев, в котором Европа увидела свою “теряющуюся субъектность” и превращение в расходный материал для США. Для Москвы стратегия Трампа — это приглашение к сложному диалогу, где риторика “баланса” может в любой момент смениться конфронтацией.