Осенью в России заработает новый антиэкстремистский закон. За «публичное оправдание и пропаганду экстремизма» будут штрафовать на сумму до 300 тыс. рублей или лишать свободы на срок до четырех лет. Официально документ депутаты начали разрабатывать как ответную «реакцию на массшутинг», но адвокат Владислав Идамжапов считает, что цели и причины разработки проекта гораздо шире.
Суть закона
В июле в Государственную думу внесли законопроект «О внесении изменений в статью 280 Уголовного кодекса Российской Федерации». Проект федерального закона дополняет эту статью такими новыми запрещенными деяниями, как «публичное оправдание экстремизма» и «пропаганда экстремизма».
В пояснительной записке к законопроекту говорится о том, что поправки вносят в целях принятия «превентивных мер, направленных на пресечение развития массшутинга в России».
Законопроект включили в программу работы нижней палаты парламента в осеннюю сессию, первое чтение должно пройти уже в сентябре.
Федеральный законодатель в официальной формулировке предлагает понимать под публичным оправданием экстремизма «публичное заявление о признании идеологии и практики экстремизма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании», а пропагандой экстремизма — «деятельность по распространению материалов и (или) информации, направленных на формирование у лица идеологии экстремизма, убежденности в ее привлекательности либо представления о допустимости осуществления экстремистской деятельности».
Из законопроекта следует, что оправдание экстремизма будет преступным деянием, только если человек действует публично, в то время как пропаганда экстремизма будет считаться преступлением вне зависимости от способа выражения (публично или непублично).
Что не так с этим законом
Верховный суд РФ замечаний или дополнений к законопроекту не высказывал, но они были у Правительства РФ. В официальном отзыве на проект федерального закона руководитель аппарата Дмитрий Григоренко указал на несовершенство предлагаемых изменений: «реализация законопроекта приведет к коллизии названных норм со статьей 280 УК РФ и трудностям при их разграничении на практике». В целом правительство поддержало законопроект, но при условии его доработки.
Можно согласиться с мнением правительства, что законопроект небезупречен. Думаю, что в случае принятия закона в предложенном виде у правоприменителя действительно будут сложности, разрешение которых потребует в дальнейшем либо корректировки самого уголовного закона, либо отдельных разъяснений пленума Верховного суда.
Уголовный закон максимально эффективен тогда, когда его нормы правильно сформулированы как с точки зрения законодательной техники, так и с точки зрения согласованности с другими уголовно-правовыми нормами, а также нормами других отраслей права и законодательства. И уголовный закон должен содержать простые и понятные формулировки.
Например, понятие «экстремизм» раскрывается в п. 1 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года. Но в настоящее время понятие «экстремизм» с точки зрения его содержания является крайне неоднозначным.
К примеру, в соответствии с этим законом экстремизмом являются:
- воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме;
- нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения;
- преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти, вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;
- клевета в отношении лиц, занимающих государственные должности РФ.
Экстремизмом в соответствии с этим законом принято считать и публичное оправдание терроризма и иную террористическую деятельность (в уголовном законе предусмотрена ответственность за публичное оправдание терроризма — ч. 1 ст. 205.2 УК РФ, за совершение террористического акта — ст. 205 УК РФ). А также воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения; насильственное изменение основ конституционного строя (ст. 278 УК РФ) и так далее.
Представляется, что в настоящее время у законодателя нет четкого понимания относительно содержания понятия «экстремизм». Имеющееся законодательное регулирование «размывает» смысловые грани понятия «экстремизм» и свидетельствует об отсутствии конкретных критериев разграничения некоторых составов преступлений.
Будет много спорных и неоднозначных уголовных дел
Введение новых составов преступлений («публичное оправдание экстремизма» и «пропаганда экстремизма») повлечет возникновение на практике множество спорных и дискуссионных моментов.
Например, по смыслу этого закона нанесение побоев по мотивам политической вражды необходимо считать экстремистской деятельностью. И если приверженец одних политических взглядов (лицо № 1) причинит физические увечья своему политическому оппоненту (лицо № 2) по мотивам политической ненависти, а сторонник первого (лицо № 3) публично заявит, что тот сделал все правильно и нужно его поддержать, то в его действиях правоприменитель может усмотреть «публичное оправдание экстремизма». В такой же ситуации может оказаться человек, публично оправдывающий действия преступника, совершившего преступление по мотиву национальной вражды.
В случае принятия нового закона к публичному одобрению чьих-либо действий стоит относиться очень осмотрительно во избежание привлечения к уголовной ответственности.
Отдельный вопрос о признаке «публичности». Публичным будет считаться, к примеру, устное обращение к группе людей в общественных местах, на собраниях, митингах, демонстрациях, распространение листовок, вывешивание плакатов, распространение обращений путем массовой рассылки сообщений абонентам мобильной связи и так далее.
К примеру, выход гражданина в общественное место с плакатом, в тексте которого высказывается поддержка идеологии организации, занимающейся экстремистской деятельностью, или выражается поддержка деятельности лица, признанного виновным в совершении преступления экстремистской направленности, с указанием необходимости подражания им (организации/лицу), может привести к уголовному преследованию за оправдание экстремизма.
Можно предположить, что будет зафиксирован рост выявления анализируемых преступлений в интернет-пространстве: в силу того, что выражение собственного мнения зачастую происходит в виртуальном мире, указанные выше уголовно-правовые последствия могут наступить для граждан, выражающих поддержку лицам, признанным виновными в совершении преступлений экстремистской направленности, и высказывающих мнение о правильности их действий в личных блогах, на страницах в социальных сетях.
Поскольку пропаганда экстремизма — это прежде всего деятельность по распространению информации, то в особой зоне риска — представители средств массовой информации, в частности, занимающиеся подготовкой репортажей из судебной хроники по уголовным делам экстремистской направленности.
Таким образом, думаю, будет логичнее, прежде чем вводить уголовную ответственность за «публичное оправдание экстремизма» и «пропаганду экстремизма», сначала усовершенствовать имеющиеся положения закона, касающиеся содержания понятия «экстремизм». Это поможет избежать случаев необоснованного уголовного преследования граждан и возникновения проблем у правоприменителя.
