Евгений Иванов
В скором времени в России может появиться новая норма – для признания “иностранным агентом” какого-либо лица будет не обязательно выявлять его иностранное финансирование, достаточно будет “иностранного влияния”. Что это за влияние, как его установить и главное – как доказать, что его нет? Этими и другими вопросами сейчас задаются многие общественники и эксперты. Одни приходят к выводу, что гайки закручиваются до предела и теперь бороться с неугодными будет совсем просто, другие уверены, что в информационной войне, развязанной Западом, все средства хороши. Однако может получиться так, что правящий режим просто ограничивает население в правах, ставя свои интересы выше других, формируя таким образом новую политическую систему. Об этом рассказал политолог Павел Салин.
– Для чего нужна эта норма, этот новый законопроект – бороться с неугодными?
– Таким образом власть продолжает формирование новой политической системы взамен той, которая существовала предыдущие 30 лет. То есть с момента распада Советского Союза и до примерно 2020, начала 2021 года в России существовала одна политическая система – она по-разному изменялась, но в целом это была система с определенными ограничениями, перекосами, растущими в сторону государства в 2000-е и особенно в 2010-е годы. Но к 2021 году власть эту политическую систему демонтировала, отчасти за счет внесения поправок в законодательство, в том числе в Конституцию, а по большей части за счет правоприменительной практики. И все, что было наработано за предыдущие 30 лет, без официального объявления этого, было демонтировано. Теперь власть приступила к формированию новой политической системы, где система координат и приоритетов другая, не такая, как раньше.
– Как расставлены приоритеты?
– Теперь во главе негласный приоритет интересов государства. Последние 30 лет было принято отталкиваться от интересов личности, а потом уже смотреть на интересы государства как вторичной структуры, которая работает на обслуживание личности. Сейчас декларируется явочным порядком, но скоро это и в доктрину будет внесено, что в системе приоритет интересов государства (читай интересы правящего режима), а интересы личности должны этим интересам подчиняться.
И если ты не согласен с позицией государства (читай власти), то это сейчас не твое право, а это твоя проблема.
Соответственно, на уровне законодательства речь идет уже о вытеснении в особую маргинальную отмеченную особым правовым статусом нишу всех несогласных с курсом государства/власти.
– То есть то, о чем говорил сенатор Клишас, что идеология страны – это суверенитет, это теперь подтверждается вот в такой форме?
– Основная идеология российской власти – это ее несменяемость. Фактически еще чуть-чуть, и будет криминализована сама постановка вопроса о сменяемости власти. И тут очень символичны вбросы про возможную отмену выборов, причем не только губернаторов, что уже было в 2000-е годы, но и выборов в представительные органы власти. Говорится про возможную заморозку до 2023-24 годов, но заморозка и есть отмена. Исходя из новой доктрины о приоритете интересов власти, вытекает отсюда ее несменяемость и – криминализация, маргинализация самой постановки вопроса о ее сменяемости. А под каким соусом это подается – суверенитет, стабильность и прочее – это уже вторично.
– Если доказать зарубежное финансирование можно, то как доказать зарубежное влияние?
– Никак. Скорее всего, это будет толковаться примерно так: если человек не согласен с курсом власти, то он находится под иностранным влиянием, а не под влиянием власти. Дихотомия такая – либо ты находишься под влиянием власти, значит, согласен с ее курсом, ее политикой и ты не иностранный агент. Либо ты не согласен с курсом власти, соответственно, ты не находишься под влиянием власти, а значит, под каким-то иным влиянием, иностранным, значит, потенциально ты иностранный агент.
Критерием для внесения или не внесения в список будет, скорее всего, опасность конкретно взятого индивида для власти. Грубо говоря, если ты обыватель, не согласен с курсом власти, но либо молчишь, либо твое влияние невелико – тебя может миновать чаша сия. Потому что внести 10% граждан, которые так или иначе не согласны с курсом и кричат об этом, будет проблематично. А если ты персона, которая может оказывать определенное влияние на окружающих, одновременно можешь свое несогласие продуцировать на какое-то количество окружающих людей – тогда ты опасен.
В прошлой политсистеме несогласие с курсом власти было правом гражданина, а вот ограничение прав гражданина за его несогласие с курсом власти – это уже из другой политсистемы. В частности из той, которая существовала в советское время.
– Получается, и доказать отсутствие влияния никак не получится? Или как иначе выйти из списка – публично поддержать курс государства и “присягнуть на верность”?
– Здесь вопрос доказательства не стоит, речь идет о назначении иноагентом и о решении об отмене назначения. Речь идет не о признании – это процесс многосторонний. Фактически путь к отмене такого решения один – изменение субъектом, иноагентом своей позиции, своего отношения к власти и проводимому курсу. То есть фактически критерий один – согласен или не согласен с курсом.
– Значит, “иностранное влияние” становится важнее “иностранного финансирования”? Взять того же Венедиктова, который работал “на бюджете” у “Газпрома”, ручался за надежность дистанционного электронного голосования, а в итоге стал иностранным агентом?
– Как раз пример Венедиктова подтверждает, что главным критерием является согласие или несогласие с курсом власти.
Ты можешь обслуживать ее интересы, но быть несогласным с курсом и публично это декларировать. И главное – быть лидером общественного мнения. О чем мы уже говорили, что не все несогласные будут назначаться “иноагентами”, а только те, кто может быть опасен в силу своего общественного веса и статуса. Если такой человек не согласен – это прямой путь в иноагенты.
– Мы знаем, что система не умеет сдавать назад, тем более если это новая политсистема. Но может ли эта новелла откатиться в том или ином виде?
– Эта система может со временем откатиться, но это она сделает не сама, а под воздействием ряда факторов, прежде всего, внутренних. Грубо говоря, от курса она отказываться не будет, но в силу нарастающих системных противоречий, которые, возможно, будут обостряться осенью, возможен демонтаж этой системы.
Сама по себе эта политсистема в рамках своей логики может двигаться только в одном направлении – в рамках логики своего целеполагания, в рамках логики самосохранения власти. Но этот курс предполагает определенные системные противоречия, которые будут все больше давать о себе знать. Эти противоречия могут проявиться уже до конца года, потому что в этой системе заложена определенная логика “саморазрушения”, потому что она не учитывает интересы большинства населения, а учитывает интересы находящегося у власти меньшинства.
