Поднятие возраста выхода на пенсию, заложенное в пенсионную реформу 2018 года, продолжается. Так, в 2022 году для женщин это 56,5 лет, а для мужчин 61,5 год. Планово этот возраст будет поднят соответственно до 60 и 65 лет к 2028 году. Однако так и не решён вопрос с пенсионными накоплениями и накопительными пенсиями.
Между тем, по подсчетам экономистов, за время проведения спецоперации из-за ситуации на Мосбирже и отрицательной доходности негосударственные пенсионные фонды могли потерять до 40 млрд руб. Усугубляет эту проблему падение уровня жизни, инфляция: людям просто нечего откладывать в пенсионные накопления, и накопленную пенсию получает крайне малое количество пожилых граждан.
Да, власти не бросят пенсионеров, как это было в 90-е, но и индексация пенсий будет по усреднённому проценту инфляции. К тому же, власти не устают предлагать всё новые и новые способы пенсионной системы и реформы текущей. Так, в Госдуме был анонсирован к внесению до конца июля законопроект о реформе накопительной пенсии, но позволит ли он решить проблемы? Не откажется ли из-за санкций власть от обязательного пенсионного страхования?
Своим мнением о пенсионном будущем поделился вице-президент Конфедерации труда Олег Шеин.
— Как вы считаете, каково положение сейчас с пенсионными накоплениями, как повлияли на них санкции?
— Накопительная пенсионная система для обсуждения ситуации с пенсионными историями России абсолютно неинтересна. По состоянию на прошлый год, из 36 млн граждан, которые вообще получали пенсии, накопительную пенсию получало менее 40 тыс. человек, если не ошибаюсь, поэтому о чём тут можно говорить? Да, можно обсуждать механизмы некой государственной доиндексации, поддержки пенсионных фондов, но число получателей накопительной пенсии микронное. Поэтому обсуждать там в принципе нечего.
— С чем связано анонсирование нового законопроекта о накопительных пенсиях?
— Это к теме того, что в мозгах у людей, принимающих решения. Если в мозгах чилийские схемы, которые, кстати, в Чили провалились, о том, что “нам нужна не солидарная система, а накопительная, и граждане пусть сами себе накапливают”, то, естественно, люди, у которых в голове эти модели, они только это и обсуждают.
Есть ещё НПФ-ы, крупные корпорации, которые там тоже так или иначе задействованы, типа “Газпрома”, но с корпорациями немного другая история — там пенсия накопительная корпоративная. Есть там отчисления компании, они ещё не начали работать в полной мере, потому что люди, кто начал накапливать в рамках “Газпрома” или “Роснефти” соответствующие средства, они на пенсию только-только начинают выходить.
Если же мы говорим об обычных работниках, которые ни в каких корпорациях не заняты и не работают на предприятиях “Газпрома” на буровой установке монтажником 5 разряда, то для них это разговор ни о чём. Это разговор на тему “почём нынче чёрная икра”: примерно такое же количество людей в эту тему вовлечено.
— То, что сейчас упоминается в этом будущем проекте закона о реформе накопительной пенсии, — это как-то изменит ситуацию в принципе с пенсиями?
— Конечно, нет. Накопительная пенсионная система не может работать в стране с низкими заработными платами. Во-первых, накопительная пенсионная система не свойственна для континентальной Европы, она свойственна для стран с высокими заработными платами, такими, как Австралия или Соединённое Королевство, Штаты. Для третьего мира, где эта система активно внедряется в рамках неолиберальных технологий — не путать с либеральными — и где в итоге, в том же самом Чили реальный актуальный возраст выхода на пенсию 80 лет, люди ничего не накапливают. Поэтому, конечно, там ничего не сработает.
— Меняется ли как-то текущее положение пенсионеров в результате экономических проблем?
— Мы должны понимать, что объём государственных доходов, который в первом квартале в этом году вырос, в дальнейшем, естественно, будет снижаться, потому что не может быть роста госдоходов в условиях проблем с экономикой, а проблемы эти на много лет вперёд. Далее есть четыре базовых направления, куда государство до этого девало деньги. Это был Резервный фонд, это были корпоративные расходы на экономику, это были военные расходы, включая разные силовые ведомства, и это были социальные расходы. Риторический вопрос: в рамках сжатия государственной расходной системы что на себе почувствует в первую очередь последствия сжатия? Это очевидно.
— Пенсионеры пострадают?
— Пострадают в принципе социальные расходы. Они в лучшем случае будут доиндексироваться. В рамках госпенсий, а я всё-таки полагаю, что индексация будет происходить, и тот уровень пенсионного обеспечения, который применительно к официальной инфляции, он сохранится. Но когда мы говорим об официальной инфляции, мы тоже должны понимать, что это средняя инфляция.
Приведу небольшой пример: тарифы РЖД в этом году вырастут на 6%, то есть эти тарифы несколько сдерживаются, это правильный государственный подход, и это выгодно для экономики. Но когда мы берём среднюю инфляцию, то получается, что есть рост цен не 20% и не 40%, и не 50%, как на ряд категорий продуктов питания, а есть эти вот 6% на билеты, и средняя инфляция получается 15-20%. В рамках этой средней инфляции и будет решаться индексация пенсий.
Это намного выгоднее и лучше, чем то, что было в 90-е годы, и понятно, что возвращение к 90-м годам с многомесячными долгами по пенсиям не произойдёт — государственные институты обрели большую устойчивость, опыт и практику. Но мы же понимаем хорошо, что реальный уровень доходов населения, в том числе пенсионеров, будет проседать.
— И какое будущее ждет пенсионную систему? Будет ли отказ от пенсионных обязательств государства?
— В ближайшее время этого не будет. Конечно, никогда нельзя ручаться загодя, и отдельные негативные элементы типа повышения пенсионного возраста для некоторых групп чиновников до 70 лет мы видим. Но историю тоже помним хорошо: сначала подняли пенсионный возраст чиновникам и депутатам, мол, их не жалко, но тем самым была проторена дорога к тому, чтобы потом поднять пенсионный возраст всем. Кстати, чиновникам его тоже не надо повышать, потому что получается застой кадров, и вместо того, чтобы заходили люди со свежим мышлением, грубо говоря, сорокалетние, у нас сидят люди, которым 70 лет, с навыками, достигнутыми когда-то очень давно и не адаптированными под современные реалии.
Но в целом, конечно, говорить о том, что в ближайшее время будет поднят пенсионный возраст, нельзя, по крайней мере, ближайшие 5-6 лет до 2028 года это крайне маловероятно. В этом нет никакой необходимости: ни экономической, ни бюджетной, кроме идеологии. Впрочем, и в прошлый раз в теме повышения пенсионного возраста тоже ничего, кроме идеологии. Но даже если брать эту дурную идеологию, то в обозримое время — это 2028 год — никакой дискуссии по повышению пенсионного возраста мы не должны увидеть.
